История и археология замка Святого Георгия

До мавров: доримский и римский Олисипо

Археологические раскопки на вершине холма — наиболее масштабные из которых проводились в 1930–1940-х годах архитектором-археологом Аугушту Виейрой да Силвой, а затем Центром археологии Лиссабона с 1980-х годов — дали свидетельства укреплённого поселения железного века, датируемого примерно шестым веком до нашей эры. Среди находок — фрагменты керамики, обломки оборонительных стен и цистерна, принадлежавшие лузитанским народам или их предшественникам. Естественные оборонительные преимущества холма — крутые склоны с трёх сторон и открытый вид на Тежу — сделали его очевидным местом для центрального поселения задолго до прихода исторических империй.

Римляне, включившие город в свои владения как Olisipo Felicitas Julia в конце второго века до нашей эры, укрепили холм и использовали его как городской акрополь. Римские стены, жилой квартал с сохранившимися мозаиками и участок мощёной улицы видны в археологическом саду внутри внутренних стен, рядом с современным входом в постоянную экспозицию. Информационные щиты отмечают основные римские объекты. Римская оккупация длилась более пяти веков — достаточно долго, чтобы оставить значительную застроенную среду под более поздними мавританскими и христианскими слоями, — а современная планировка улиц в самой нижней части города под холмом местами до сих пор повторяет римские линии.

Мавританская цитадель: аль-Ушбуна в XI веке

После мусульманского завоевания Пиренейского полуострова в 711 году город стал называться по-арабски аль-Ушбуна, а вершина холма была перестроена как цитадель местной тайфы. Основная часть стен, видимых сегодня, — одиннадцать башен, соединённых куртинами, внутренняя алькасаба, цистерны и фундаменты дворца правителя — датируется по своей основе XI веком, когда Лиссабон был пограничным городом тайфы Бадахос. Кладка представляет собой характерную смесь утрамбованной земли, бутового камня и повторно использованного римского камня, с отличительными подковообразными арочными проёмами, типичными для андалусийской военной архитектуры.

Раскопки во внутренней дворцовой зоне с 1990-х годов обнажили фундаменты квартала мавританского города с домами, расположенными вокруг небольших внутренних двориков, общинными цистернами и скромной мечетью, которая ныне экспонируется под защитным навесом для посетителей. Квартал даёт необычайно интимное ощущение того, как на самом деле жили обитатели цитадели: не как солдаты в казарме, а как плотное городское сообщество с рынками, молитвенным пространством и семейными домами, организованными по узкоуличной органической схеме, характерной для андалусийских городов Иберии и Северной Африки.

Святой покровитель, которому ныне посвящён замок, — Святой Висенте — имеет отдельную, но связанную историю: согласно средневековой португальской традиции, его мощи были привезены в Лиссабон морем из Алгарве вскоре после христианского завоевания, в сопровождении двух воронов — иконография, ставшая городским символом Лиссабона. Посвящение цитадели Святому Георгию произошло позже, в честь рыцарей-крестоносцев, присоединившихся к осаде 1147 года. Двойное святое наследие — Святой Висенте как покровитель города, Святой Георгий как покровитель цитадели — является одной из многослойных религиозных нарративов, которые воплощает этот памятник.

1147: Завоевание Афонсу Энрикешем и Второй крестовый поход

Определяющее событие в документированной истории замка — осада Лиссабона с первого июля по двадцать пятое октября 1147 года, когда силы под командованием Афонсу Энрикеша, первого короля Португалии, поддержанные флотом крестоносцев из англо-нормандских, фламандских и рейнских кораблей, отклонившихся от Второго крестового похода, отбили город у его мусульманских защитников. Осада задокументирована с необычайной детализацией современным англо-нормандским клириком, известным как священник Раол, в хронике De Expugnatione Lyxbonensi, «О завоевании Лиссабона» — одном из самых богатых свидетельств очевидца о любой осаде двенадцатого века в Европе.

Крестоносцы остановились в Порту по пути в Святую Землю и были убеждены помочь молодому португальскому королю в обмен на добычу города. Осада длилась семнадцать недель; голод и болезни внутри стен наконец вынудили сдаться. После капитуляции двадцать пятого октября цитадель была переименована в честь Святого Георгия, покровителя рыцарей-крестоносцев, и постепенно приспособлена под королевскую резиденцию нового португальского королевства. Дата завоевания ежегодно отмечается в гражданском календаре Лиссабона и остаётся одним из ключевых моментов основания в португальском национальном нарративе.

Королевская резиденция, землетрясение и реставрация XX века

С правления Афонсу III, перенёсшего португальскую столицу из Коимбры в Лиссабон в середине тринадцатого века, до Иберийской унии 1580 года, поставившей Португалию под власть Испании, Castelo de São Jorge служил главной королевской резиденцией. Последующие монархи расширяли мавританское ядро христианским дворцовым комплексом, известным как Paços da Alcáçova, от которого сегодня сохранились лишь фундаменты и несколько стен, видимых в археологической зоне к востоку от внутренних укреплений. Наиболее значительные дополнения были сделаны при Жуане I в конце четырнадцатого века и Мануэле I в начале шестнадцатого, когда Португалия находилась на пике морской экспансии и двор требовал церемониальных пространств, соответствующих его статусу.

После 1580 года двор постепенно перебрался в Paço da Ribeira у реки, и замок пришёл в упадок, превратившись в военные казармы и тюрьму. Великое лиссабонское землетрясение первого ноября 1755 года с сопутствующими цунами и пожарами серьёзно повредило верхний город и фактически положило конец жилой функции замка. Почти два столетия это место служило военной тюрьмой и казармами, причём большая часть средневековой кладки была скрыта военными пристройками восемнадцатого и девятнадцатого веков, которые современные посетители вовсе не узнали бы как средневековую цитадель.

В период с конца тридцатых по начало сороковых годов двадцатого века, при режиме Estado Novo, архитектор Балтазар де Каштру провёл масштабную реставрацию, которая снесли большинство постсредневековых пристроек, укрепила мавританские стены, реконструировала несколько башен в гипотетической средневековой форме и разбила нынешний тенистый сосновый двор и панорамную террасу. Сама реставрация — исторический документ: она отражает националистические предпочтения середины двадцатого века в пользу крестоносно-христианского прочтения этого места, и сегодня её изучают столь же критически, как и средневековую кладку, которую она стремилась выявить. Посетители с глазом на различия в каменной кладке часто могут заметить, где заканчивается оригинальная мавританская каменная работа и начинается реконструкция двадцатого века.